Посвящается Керефову Таймуразу (Видео)

talha_nalchikС именем Аллаха Милостивого, Милосердного.

Хвала Аллаху — Господу Миров. Мир и благословение его посланнику, его семье, его сподвижникам и всем, кто последовал за ним вплоть до Судного Дня.

А затем: дошла до нас новость, которая опечалила нас, новость, от которой глаза наполнились слезами, а сердца тоской и грустью, но мы скажем лишь то, чем будет доволен наш Господь… инна лиЛляхи уа инна илейхи раджиун, — воистину, все мы от Аллаха, и воистину, все мы к Нему вернемся.

Поистине, мы опечалены разлукой с тобой, о Тальха. Не хватает слов, чтобы выразить все те чувства, которые испытываем мы от этой потери. Ты не был просто хорошим братом, в тебе всегда было что-то особенное, в тебе всегда был свет, тот чистый свет, которым ты делился с окружающими.

Ты всегда мог найти нужные слова, чтобы поддержать в трудную минуту, я всегда чувствовал с собой рядом твое братское плечо, которое никогда бы не оставило без помощи и поддержки, а сейчас тебя нет, ты ушел иншаАллах в лучшие миры, выполнив завет со своим Господом, отдав последнее, что у тебя было в этом мире — свою душу. Аллах говорит в священном Коране:

«Воистину, Аллах купил у верующих их души и имущество в обмен на Рай. Они сражаются на пути Аллаха, убивая и погибая. Таково Его обещание и обязательство в Таурате (Торе), Инджиле (Евангелии) и Коране. Кто выполняет свои обещания лучше Аллаха? Возрадуйтесь же сделке, которую вы заключили. Это и есть великое преуспеяние» (Сура ат-Тауба, аят 111).

И мы просим Всевышнего Аллаха, чтобы Он по Своей безграничной милости сделал нашего брата из числа тех, кто обрел это великое преуспеяние и одарил его высшей степенью Рая. Поистине, он был храбрым воином, который всегда рвался в бой, и лишь только одно его рвение и храбрость могли всегда вдохновить на бой и других братьев, и я этому свидетельствую.

Видя его, подобного льву, призывающего братьев к сражению, ты и сам уже невольно обретал эту храбрость и точно так же начинал жаждать сражения, стыд охватывал сердце, и уже невозможно было оставаться в стороне.

Я благодарю Аллаха за то, что мне посчастливилось находиться вместе с таким братом на этом священном пути, испытывать с ним вместе радость и проходить с ним вместе через трудности и испытания, и также я благодарю Аллаха за то, что хоть мы и были с одних краев, Он соединил нас именно в Шаме, — а где же человек познается лучше, чем в путешествии и на джихаде? И поистине, я видел его в трудных ситуациях, — трудных для души и трудных для тела, — но, видит Аллах, мне никогда не доводилось видеть его в упадке и унынии.

Все началось прошлой осенью, — мы только прибыли в Шам, хвала Аллаху, на эту священную землю, где, как говорят братья, даже в воздухе чувствуется баракат и милость Аллаха. Прошел день, другой — и в одно утро к нам на макъар заходит брат в спортивном костюме и в арафатке, — это и был Тальха, но тогда я еще не знал его; тут проснулся мой брат, с которым мы приехали из дому вместе, и он узнал его.

Надо было видеть их радость и удивление, ведь они виделись дома буквально за неделю до отъезда, но ни тот, ни другой не знали о том, где окажутся спустя эту неделю. И просто представьте, как бы обрадовались вы, если бы встретили на джихаде того брата, с кем вы общались и кем дорожили, будучи дома! Они крепко обнялись и с ликующими от радости и счастья лицами начали разговаривать, а немного позже отправились в город на прогулку.

Случилось так, что первые несколько дней мы находились в разных джамаатах, но, хвала Аллаху, уже через десять дней мы были частью одного джамаата — «Джейш аль мухаджирин уаль ансар» — и проходили подготовку в муаскаре «Шейх Сулейман». И я также хочу воздать хвалу Аллаху Субханаху уа Тагъаля за то, что мне посчастливилось когда-то быть частью и непосредственным членом этого джамаата, за то, что Аллах удостоил меня чести находиться среди стольких искренних братьев.

Проходили дни, тренировки по воле Аллаха давались иногда легко, иногда и посложнее, но всякий раз, когда становилось сложно, стоило только задуматься о намерении, о том, ради чего ты бежишь, ползешь, кувыркаешься или стреляешь — и тут же будто открывалось второе дыхание, — Аллах придает сил Своим рабам, когда видит, что те усердствуют ради Него.

Мне не раз доводилось видеть спину Тальхи, показывающуюся время от времени впереди от меня на расстоянии нескольких метров, и я свидетельствую, что Тальха не был небрежным к делу подготовки сил на пути Аллаха, и что он был усердным в этом деле; зная, какие трудности ожидают муджахида на пути Аллаха, он не бездельничал и не ленился на тренировках — и да воздаст ему за это Аллах благом.

Тальха был очень добродушным и обходительным с братьями. Ему никогда не составляло труда постирать брату одежду, или же налить ему стаканчик чая, или что-нибудь еще, что в свою очередь было «западло» некоторым, и они этого даже не скрывали.

Так, например, однажды, когда мы сидели за столиком возле нашего бункера, Тальха попросил одного брата налить ему чай, так как тот сидел в непосредственной близости от чайников с кипятком и с заваркой, но тот наотрез отказался и посоветовал Тальхе сделать это самому. Тальха не высказал ему лишних слов, проявив терпение, и лишь спросил — трудно ли этому брату сделать это на самом деле.

Также с первых дней я увидел в Тальхе стремление к получению знаний, — он не был беспечным по отношению к своей религии и всегда стремился к самосовершенствованию, он всегда спешил на уроки, проводившиеся в лагере, по таким шариатским наукам, как фикх, таухид и акъыда, Коран и таджуид. Во всяком деле, за которое бы он ни взялся, он проявлял особое усердие.

Тальха держал пост Дауда, алейхи Салям, постясь через день. Выходя в город, он непременно привозил что-нибудь для братьев за свой счет, особенно сладости, так как в муаскаре с этим были небольшие проблемы. Примерно на второй неделе прохождения подготовки приехали люди с джамаата, чтобы взять несколько человек для отправки в Лазакъию, так как там подготавливались базы и условия для проведения братьями операций, а также выставлялись рибаты на границах, принадлежащих братьям. И Тальха был одним из тех, кто больше всех рвался туда и, так как он еще заранее просился туда, его взяли.

Мы с братом также хотели, но, так как мест уже не было, нас оставили, и мы попросили приехать за нами в следующий раз, но по воле Аллаха больше людей туда не потребовалось. Вот прошла еще неделька, и за нами с братом приехали и забрали нас обратно — на базу в Харитан. Вечером мы уже были на базе, расположились и стали отдыхать. В тот же вечер проводилась амалия, на которую с нашего макъара требовалось 15 человек и, так как нужное количество уже набралось, мы с братом остались на базе.

Прошло дней пять, и было объявлено о новой амалии на Кафр Хамра, и братья стали готовиться морально и физически, собирать необходимые вещи, готовить оружие и боеприпасы, а самое главное — намерение. Амалия была сложной, но прошла ин ша Аллах успешно. В этой операции мы с братом принимали участие лишь в первом дне, который по воле Аллаха был особенно успешным, так как не было потерь среди братьев, среди шиитов же потери были внушительными. Такой вот небольшой сюрприз был предоставлен мушрикам на Ашуру.

Прошло пару дней — и вот с Лазакъии вернулся Тальха, мы были очень счастливы вновь увидеть его, обнялись и стали разговаривать. Он с таким восхищением описывал природу Лазакъии. «Там прям как на Кавказе, брат, — леса, реки, палатки!» Тальха никогда не был безразличен к положению на Кавказе, еще находясь дома, он, по мере своих возможностей, помогал джихаду и муджахидам на Кавказе, и мы просим Аллаха, чтобы Он принял джихад нашего брата Тальхи на Кавказе и в Шаме, и одарил его по Своей милости за это самыми щедрыми дарами и высшей степенью Рая.

Да и имя себе он взял после шахады ин ща Аллах одного брата, с кем он рос вместе, с самого детства, которого также звали Тальха. Если говорить о Кавказе, то в Шаме каждый второй брат говорит о том, что он якобы очень хочет попасть домой… но будем честны — немалая часть таких говорит это лишь для галочки, что, мол, готов к таким трудностям, хотя в действительности поступки их говорят совсем о другом. Очень печально бывает, когда ты наблюдаешь, как из-за матраса, одеяла или какого-нибудь другого жалкого куска дуньи братья готовы перессориться и даже подраться. Ну, да ладно, речь не об этом…

Да, ситуация на Кавказе на сегодняшний день такова, что действительно не каждый «пятизвездочный» муджахид сможет справиться с трудностями джихада на Кавказе. Что касается нашего любимого брата Тальхи, то все вышесказанное — не о нем. Я помню его заботу и самоотверженность, я всегда чувствовал его любовь и заботу, он всегда был готов отдать мне последнее, что у него есть, да и любому другому брату.

Это был брат с отличным чувством юмора, он всегда мог поднять братьям настроение и взбодрить их, всегда подбирал шутки к месту и ко времени. Мы всегда шутили с ним и с братьями друг с другом, но шутки Тальхи были для меня особенными, в большей части даже от того, что это были шутки моих краев, которые так напоминали мне о доме и грели душу.

Прошло пару дней после возвращения Тальхи с Лазакъии, и это пришлось как раз на период отделения «Джейш аль Мухаджирин уаль Ансар» от другой части муджахидов, которые вошли в состав организации «исламское государство Ирака и Шама».

И, помню, в один из вечеров я со своим братом, Тальхой и еще тремя-четырьмя братьями отправились в гости к Салахуддину. Мы поужинали, и разговор зашел о ситуации в Шаме. И вдруг один из присутствующих сказал: «Не за горами тот день, когда братья будут стрелять в братьев из-за власти и несогласия в каких-то вопросах». Все согласились с этим, хоть и было трудно и грустно осознавать это. И вдруг Тальха, пораженный этими словами, сказал: «Как так, разве такое может быть, чтобы брат стрелял в брата? Ведь мы муджахиды, мы братья, и у всех нас есть общий и явный враг!»

Тальха едва ли мог подобрать слова, я смотрел на его лицо и я, наверное, запомню его надолго. Это было лицо, которое в один момент вобрало в себя множество чувств и эмоций, оно было растерянным и очень опечаленным, будто бы он до конца не осознавал и не верил в услышанное. Вот так. Для Тальхи это было действительно шоком, ведь он знал цену крови мусульман, ведь он был очень трепетен к этому, он не мог поверить в то, что можно вот так спокойно взять и поднять оружие на своего брата, который так же сражается за слово Аллаха. На глазах Тальхи появились слезы, и после он сидел в раздумьях, не произнося ни слова, после чего мы отправились на базу. И действительно, слова Абдуль-Азиза оказались правдой, и спустя несколько месяцев началось то, о чем он сказал…

А тогда, спустя неделю или две, амир нашего дома объявил о том, что требуются братья на боевой рибат в Кафр Хамра, и что отправка уже на следующий день — в 16:00. Список состоял из 12 или 13 человек, в котором оказался я с братом, а также и Тальха. Для меня было радостью оказаться на этом рибате именно с ними. Амиром нашей группы на этом рибате был назначен наш молодой, но опытный брат Халид, которому уже доводилось быть на Кафр Хамра, и он лучше всех нас знал это место. В тот день я держал пост, и вот мы уже добрались с братьями до места, и наступило время ифтара. Никто не знал о моем посте, кроме Тальхи и еще пары человек. На месте было две базы, — одна база общая, где располагались братья, другая база — маленький домик, метрах в шестистах от общей.

И каждый день в этот домик отправлялось по четыре брата для рибата в том месте, в пятидесяти метрах от которого находились кафиры, которых нельзя было пропускать. Халид отправил меня и еще троих братьев туда. Времени обсуждать приказ амира не было, так как предыдущая смена братьев должна была отправиться на базу, а наша расположиться и составить списки рибатов. И вдруг Тальха начал громко говорить вдогонку Халиду: «У брата сегодня пост, а в том домике ведь даже нет ничего поесть!» Но Халид был уже далеко, а еду должны были привезти только завтра. И я сказал Тальхе с улыбкой: «Ничего страшного, брат, я взял с собой пару шоколадных батончиков, мне этого хватит иншаАллах». Он же посмотрел на меня с заботой и сказал: «Как, брат, по-любому надо поесть».

Мы отправились в домик. Хвала Аллаху, дающему пропитание, в том домике оказались какие-то очень старые, но, как выяснилось, съедобные макароны, которые мы с братьями пожарили утром и дружно съели, а затем и закусили моими шоколадками. Наступил вечер, пришла другая смена, и мы отправились на общую базу. На второй или на третий день Халид, посоветовавшись с братьями, принял решение подойти к кафирам как можно ближе, закинуть им несколько гранат и немного пострелять, так как военный амир Муханнад (рахимахуЛлах) дал нам разрешение на подобные мини-амалии, — пусть Аллах примет шахаду нашего брата Муханнада, поистине, это был очень смелый и дерзкий брат.

На эту небольшую десятиминутную операцию было выбрано около шести-семи братьев, в числе которых я с братом и Тальха. Мы незаметно по воле Аллаха подошли с братьями к забору дома, в котором находились кафиры, и по команде начали обстрел, выкрикивая такбиры и восхваления Аллаха и Его посланника, параллельно щедро посылая патроны и гранаты врагам Аллаха. Закончив обстрел, мы благополучно вернулись на базу, кроме того, что я по пути обронил один рожок с патронами, но его на следующий день мне вернул Халид.

Все эти дни Тальха не сидел на месте и время от времени ходил в соседние дома, где держали рибат катибы “Нуруддин-Зинки”, и с этих мест также стрелял в сторону кафиров. Он также взял с собой пару книг об исламе на рибат и читал их в свободное время. Наш брат Тальха знал цену и значение времени и не проводил его в пустую. Прошло пару дней, и пришла очередь отправляться в маленький домик очередной смене, в которую попали мы с Тальхой. Поужинав, мы отправились в путь и, благополучно добравшись, расположились и начали готовиться к отдыху и сну, предварительно составив план рибата.

Снега навалило очень много, местами буквально по колено, и было холодно, — минусовая температура, а в том доме не было застекленных окон и целых дверей, посему в доме был сквозняк, но, по милости Аллаха никто не заболел — Аллах не дал нам замерзнуть и согрел нас. Забота Тальхи чувствовалась и здесь, он настоятельно стал предлагать мне свой спальник, но я отказывался, объясняя тем, что мне нормально и под одеялом. О Аллах, воздай Тальхе добром за то добро, которое творил он! Лежа, мы с братьями то шутили, то разговаривали на серьезные темы.

Прошло несколько дней и мне пришлось срочно уезжать по делам в Анадан. За мной приехали вечером, и я, собрав вещи, быстро уехал, не успев попрощаться с братьями. После я не виделся с братьями двадцать дней и, спустя все эти дни, вернулся обратно, но уже в Харитан и на новую базу. …

…Там я снова встретил Тальху, и он не сразу узнал меня, так как я был в маске. Мы поздоровались и разговорились. Оказывается, за это время Тальха заболел корью и провел около двух недель в больнице.
Шли дни. Потихоньку уже приближалось время моего отъезда из Шама на джихад домой. Тальха был очень трудолюбив, он постоянно прибирался в ванной, несмотря на то, что снова и снова братья пачкали ее. Также, когда я выходил в город, он передавал мне деньги, чтобы я купил что-нибудь сладкое для братьев. Я по сей день вспоминаю его серо-синие глаза и тот добрый взгляд, которым он смотрел на меня. Бывало, я скажу что-нибудь, и он смотрит на меня секунды две, а потом улыбается своей чистой улыбкой.

В один из дней пришла новость о том, что требуется десять человек для разведки и рибата в районе Хама для проведения там амалии, и Тальха еще заранее подошел к амиру и настоятельно попросил записать его, на что амир не смог дать отказа, а Тальха, в свою очередь, был очень счастлив.

И вот утром, когда братья уже собирались уезжать, Тальха, зная, что и я уезжаю на днях, подошел ко мне попрощаться, спросил, нуждаюсь ли я в чем-нибудь, я ответил, что нет, и он сказал мне: «Возьми хотя бы мою сумку, на ней написано «Россия», она вместительная и очень даже непалевная». Я отказался, но он настоял, и я все же взял ее, оставив ему свою сумку, от которой мне и так нужно было избавляться. Затем я вышел на улицу, чтобы уже точно попрощаться, мы постояли минут пять, поговорили обо всем, и он сказал мне: «Да поможет тебе Аллах, брат, береги себя, пусть Аллах укрепит тебя, иншаАллах я попросил руководство помочь и мне в этом, если получится — я тоже поеду по поддельным документам». Я помог ему прикрепить каремат к рюкзаку, мы крепко обняли друг друга и попрощались. Как оказалось, уже навсегда в этой жизни.

Через несколько дней я уехал, покинув эти благословенные земли для того, чтобы быть полезным там, где я нужнее ин ша Аллах. Больше я не разговаривал с Тальхой, лишь иногда вспоминая его с братьями и надеясь на скорую встречу в этой жизни, которая, к сожалению, так и не состоялась… но на все воля Аллаха, я прошу чтобы Он сделал меня соседом Тальхи в Раю, а также всех искренних братьев и сестер мусульман.

Тальха мечтал жениться, и хвала Аллаху Милостивому и Милосердному — он действительно женился за пару месяцев до своей шахады иншаАллах, и мы просим Аллаха наделить супругу Тальхи стойкостью и терпением и воссоединить ее со своим мужем — героем Уммы — в высшей степени Рая.

Тальха также очень любил свою мать, как и она его, своего любимого сыночка. Мы просим Аллаха, чтобы Он одарил ее терпением и наставил на путь истинный и укрепил на нем.

Еще одной большой мечтой, а быть может — и даже самой большой мечтой Тальхи в этой жизни было то, чтобы его мать начала совершать намаз, чтобы он мог воссоединиться с ней в Раю. Я помню, как он с трепетом, волнением и порой даже со слезящимися глазами рассказывал нам о ней, о том, как он ее любит и хочет, чтобы она начала совершать намаз. И поистине, в этом пример для каждого муджахида, ведь не должен муджахид быть беспечным к родителям, хоть и оставил их ради Аллаха.

Так закончилась история жизни нашего любимого брата Тальхи.

Всемогущий Аллах сказал в славном Коране: «Среди верующих есть мужи, которые верны завету, который они заключили с Аллахом. Среди них есть такие, которые уже выполнили свои обязательства (или умерли), и такие, которые еще ожидают, но никак не изменяют своему завету» (Сура аль-Ахзаб, аят 23).

И мы просим Аллаха, чтобы Он сделал Тальху из числа тех, кто выполнил свой завет с Ним и сделал его из числа тех, кто будет удостоен милости лицезреть своего Господа.

И также сказал Всевышний Аллах: «Никоим образом не считай мертвыми тех, которые были убиты на пути Аллаха. Нет, они живы и получают удел у своего Господа, радуясь тому, что Аллах даровал им по Своей милости, и ликуя от того, что их последователи, которые еще не присоединились к ним, не познают страха и не будут опечалены». (Сура аль-Имран, аяты 169-170).

автор — К.К.

И нам практически нечего добавить к этим словам, кроме нескольких строк от тех, кто виделся с ним или знал его:

«Несколько раз мельком виделся с Тальхой, и что поразило — это свет. От него словно исходило неяркое, мягкое свечение, словно на старых фотографиях. Вид у него был какой-то виноватый, и даже когда брат улыбался, он, словно улыбался чему-то еще и такому, чего больше никто кроме него не видел — вот что поразило. Он светился изнутри, своим светом».

«…я его ругал все время за то, что он вперед бежит, не думая. Всегда Тальху можно было только догнать; нужен Тальха — только впереди себя его искали. Мне многие говорили: «Ээ, угомони своего Тальху да!» Я не знаю, что сказать… больше всех любил его».

«Историю тоже недавно вспомнил про Тальху. В тот день, когда меня ранило, меня увезли в больницу и начали делать операцию под наркозом. Тут ничего не помню, конечно… но вот кто-то разбудил меня прямо во время операции. Я сквозь мутные глаза смотрю и думаю: «О, девушка какая-то… блондинка… гурья может…» Потом туман ушел, но остался Тальха. Он ходил с поясом всегда, и врачи испугались его. Потом я обратно вырубился, и после узнал, что Тальха так переволновался, что не смог сдержаться и прямо на операцию прибежал. Вчера вот вспомнил…»

Что добавить еще? Тальха был из тех, кто завоевывал сердца не потому, что это было его самоцелью, а потому, что к его чистой душе тянулись все, кто узнавал его, желая коснуться его света. Света, который ему даровал Аллах Всевышний, чтобы выделить этого брата перед теми, кто верует в Него, в Его ангелов и Его писания, в Его день Суда. Света, которым Вседержитель отмечает лучших. Света, которого так не хватает остающимся, когда, истосковавшись по Аллаху, Его раб уходит к Тому, кто так же сильно тоскует по Своему возлюбленному иншаа-ЛЛах рабу… Тальху любили все верующие.

И вот мы проводили Тальху к Аллаху, прочитали джаназа, и земля скрыла от нас нашего брата, оставив его вместе с его делами так до дня, в Котором нет сомнений… но в наших сердцах жива память о нашем брате — о всех них, ушедших на этом пути. Обо всех, кто иншаа-Ллах преуспел, но оставил нас так рано, лишив своего света… и да пребудет с ними Милость Всевышнего, и да поможет Он нам быть искренними… амин!

Да поможет нам всем Аллах, Его Одного просим о помощи. Так сделайте дуа за Тальху и за то, чтобы его любимая мама — самый дорогой ему человек — начала делать намаз. Это, быть может, его невысказанная просьба к нам, еще оставшимся… во всяком случае я все время думаю, когда они уходят, что это так… сделайте дуа, и быть может, Аллах помилует вас только за то, что вы почувствовали при этом.

Сейчас наступили тяжкие времена, о мусульмане… мы зачерствели, мы стали чуть жаднее, чуть уступчивее там, где дело касается нас лично и чуть жестче там, где это не касается лично нас… но верующие — одна рука, хотят они того или нет, и, прищемив палец, она — хоть и потерявшая былую чувствительность — все равно ощущает это. И потому иногда наши сердца вдруг разрывает неожиданная, накопившаяся боль за того ушедшего брата, за попавшую в плен сестру, за убитого ребенка, за заблудившегося в фитне и потерянного друга-мусульманина… за себя самих! Это нас расстреляли, взяли в плен, убили… это мы, мы заблудились, и теперь мечемся, не имея сил найти правильное решение…

Такие, как Тальха, сохранившие чистоту и свет, и веру в то, что религия Аллаха — это непременно добро, и сражающиеся пусть и в первых рядах, но не от жажды крови, а лишь потому, что «сражайтесь, даже если это неприятно вам» — они помогут нам осознать себя… снова научат плакать — не из-за своих бед и невзгод, а потому, что вдруг невыносимо сильно, до спазмов сердца, до ошеломляющей боли вдруг заболит где-то прищемленный палец…

Скачать видео (HD 301.0 MB)  mp4  (120.2 MB)

 

 

 

ИА ИсламДин

О admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.